О ситуации со сносом исторического комплекса УзБУМ

Форма поиска

О ситуации со сносом исторического комплекса УзБУМ

Архитектор Равшан Салимов бьёт тревогу вокруг ситуации, происходящей с историческим комплексом УзБУМ. Ответственные ведомства не идут на должный контакт с общественностью, что вызывает большую озабоченность, учитывая ту легкость, с которой в стране пропадают исторические памятники. Ранее о ценности этого архитектурного комплекса рассказывала gazeta.uz

"Сколько ещё из-за беспринципности и некомпетентности людей на местах нам суждено потерять ценных объектов материального наследия, которые являются не только и не столько пассивными музейными экспонатами в городской среде, сколько катализаторами и основосоставляющими элементами формирования тех самых сити, то есть городских центров высшего порядка, средоточия наивысшей суточной активности населения, сочетающих в себе всё самое многочисленное и самое престижное разнообразие городских функций от административно-делового и коммерческого до культурно-познавательного, рекреационного, туристического профиля", – пишет Салимов в своей авторской статье.

Агентство новостей Podrobno.uz опубликовала полный текст статьи архитектора Равшана Салимова

– Прошло уже полгода с тех пор, как по поручению Кабинета Министров Агентством культурного наследия рассматривается коллективное обращение Общественного совета при хокимияте города Ташкента (№120ЖК от 12.08.21), поддержанное заслуженными деятелями наук, культуры и искусства, об обеспечении сохранности уникального архитектурного комплекса на переулках УзБУМа и тепловозо-ремонтного завода по улице Фергана йули и прилегающей к ним исторически ценной застройки 19 века.

Уникальность этого комплекса и необходимость его сохранения рассматривалась авторами письма не только с точки зрения исторической ценности находящихся там зданий, но и возможности создания на его основе новейшего многопрофильного центра мирового образца, сочетающего в себе помимо всех остальных центральных функций, в том числе и туристическую направленность высочайшего класса. Такого центра, которого ещё не было в истории нашего градостроительства, но о котором неустанно говорили архитекторы ещё со времён реконструкции города после землетрясения 1966 года, когда вся историческая часть сильно пострадала и была снесена при восстановительных работах.

В свете того, что на территории УзБУМа и в его ближайшем окружении уже начаты строительные работы, а решения со статусом исторической застройки так и не принято это не может не вызывать самой большой тревоги и озабоченности, даже при том что Агентством сообщалось, что до вынесения решения экспертным советом снос зданий производится не будет.

Казалось бы, на этом можно только успокоиться и ждать, потому что всем, в том числе и экспертам той самой комиссии, ценность этих объектов очевидна и безусловна даже без всякой формальной экзаменации и экспертизы – 19-ый век, все объекты и производственные, и жилые ─ всё в "калёном" кирпиче с номограммой "Е.И." (кирпичный завод Епифана Ильина), с художественной кладкой стен в византийском стиле, с наборными фризами и деревянными резными наличниками. Та самая красота и редкость из которой когда-то состоял весь прежний Ташкент до землетрясения.

Но, к сожалению, не всё так просто как кажется. Знающие люди хорошо понимают, что письмо это от Агентства по культурному наследию, никакая не гарантия и не решение вопроса. Потому что:

Во-первых, в последнем письме Агентства от 11.01.22 говорится теперь уже лишь об одной из двух улиц, на которых изначально были выявлены ценные исторические объекты. Количество выявленных зданий указывается с "1-12", хотя по самым приблизительным подсчётам даже на одной из УзБУМовских улиц их должно быть не менее 20, а в совокупности на двух улицах, не менее 30 штук. Возможно, это просто невнимательность ответственных за изготовление официальных писем от имени Агентства, но в конечном итоге, именно это количество и может войти в итоговые охранные протоколы.

Во-вторых, для того, чтобы утверждать, что Агентством были собраны и изучены все объекты и материалы по зоне дислокации исторических объектов, сотрудники Агентства должны были бы потратить значительное количество дней для изучения ситуации на месте, но вместо этого ими было предпринято лишь одно ознакомительное посещение в виде кратковременной экскурсии, без детальной экзаменации строений, определения границ территории и даже без осмотра самой главной части комплекса – заводской территории, куда их попросту не пустила охрана нового владельца УзБУМа. Наверное, в такой ситуации, будь у Агентства действительно серьёзные намерения защитить памятники старины оно могло бы как-то решить вопрос с допуском своих сотрудников на территорию бывшего завода, но Агентство этого делать не стало,

В-третьих, УзБУМ – это не отдельное здание, а целый комплекс, занимающий площадь в несколько десятков гектаров и для того, чтобы осилить такую работу по экспертной оценке и документированию столь крупного объекта, у Агентства элементарно нет соответствующего штата сотрудников. В советские времена для этого существовал целый научно-исследовательский институт "УзНИИПИРеставрации", который в начале двухтысячных был упразднён, соответственно, людей для такой работы взять просто неоткуда.

Таким образом, можно достаточно точно предположить, что работа для рассмотрения вопроса УзБУМа на специальном экспертном заседании Агентством если и была проведена, как того требуют соответствующие инструкции и процедуры, то весьма поверхностно и неполно. Одна улица вместо двух и двенадцать зданий вместо более тридцать, плюс "выпадение" из списков самой большой части УзБУМовского комплекса – заводской территории.

Наконец, мы все наслышаны о том, как легко городские власти распоряжаются статусом охраняемых объектов, в одночасье лишая их такой неприкосновенности. Самый свежий в этом плане пример – это история дома №7 по улице Бабура, который как раз и "выпал" таким печальным образом из охранного списка, просто потому что "сильно портил" вид центральной магистрали, а участок также сильно приглянулся большой и мощной девелоперской компании Murad Buildings, той самой, руководителя которой упрекнули в отсутствии этики за нежелание уступать мнению экспертов и жильцов этого дома и перед возможностью лишний раз обогатиться.  

В таком же безрезультатном состоянии за этот срок остались многократные попытки выяснить кто же заказчик или собственник на данной территории, чтобы попытаться установить с ним диалог и понять, что застройщик хочет сделать на подконтрольной ему территории, знает ли он о том, что существующие здесь здания представляют для города и всей республики определённую историческую и культурную ценность.

Может быть заказчик, во всём прекрасно разбираясь, давно уже разработал с помощью местных или иностранных архитекторов замечательный проект реконструкции, в котором всё учтено и которым все останутся довольны, но увы, никто на эти запросы отвечать не захотел. Лишь институт "ТошкентбошпланЛИТИ" (ТашНИИПИГенплан) прокомментировал поступивший к нему запрос, что на указанной территории запланировано строительство жилых, коммерческих и административных зданий, а также прокладка проектной трассы Г-50. При этом в письме ни слова не говорится ни о существующей ценной исторической застройке, ни о том можно ли её как-то сохранить и с пользой использовать в будущем.

Такое нежелание ответственных организаций реагировать на тревожные сигналы общественности, связанные с судьбой уникального архитектурного комплекса равного по своему культурно-историческому значению комплексу старого ТашМИ (бывшее кадетское училище), дискредитирует заявления правительства о важности сохранения архитектурного наследия, которое имеет не только историческое значение, но и является объектом туризма. Неужели можно поверить в то, что не эти самые памятники, а построенные на их месте стеклянные башни по китайскому образцу и совершенно не востребованные велодорожки могут сделать Ташкент более привлекательным для туристов?

Ташкент, который после землетрясения 1966 года вообще остался без историзма, стал "плоским" во временном и культурном срезе, с памятниками только одной – советской эпохи. Единичные вкрапления памятников, в данном случае, не в счёт, так как дворец Великого Князя или бывшее Мариинское училище (ныне посольство Франции) или любой другой, оторванный от своего окружения исторический объект, притягательной среды не имеет и влияния на центростремительные процессы не оказывает.

Город без памятников, такой как нынешний Ташкент, конечно же, может быть интересен туристам, и особенно тем из них, кто решит приехать к нам на велосипедах, но явно не настолько как памятники Самарканда, Бухары и Хивы. Обновляемая сегодня столица могла бы выглядеть гораздо более содержательнее и, если угодно экзотичнее, если к её наследию в прошлом и тем более сейчас отнеслись с большим уважением, если бы слово реконструкция не трансформировалось в синоним тотального сноса и переустройства всего сложившегося и созданного предшествующими поколениями.

Увы, такому смысловому подходу к вопросам преображения и обновления городской среды, удивляться не приходится. Он сложился не сегодня и не вчера, а гораздо раньше, десятилетия назад и таким по инерции продолжает оставаться до сих пор, несмотря на, казалось бы, всю пафосность заявлений и проведённых в последнее время реформ в сфере охраны памятников, создания вместо бывшего небольшого управления при Минкультуре, целого Агентства при Минтуризме плюс Фонда развития культуры и искусства с немалыми финансовыми возможностями.

На примере сегодняшнего отношения к судьбе УзБУМа, да и не только его, становится очевидным, что при таком раскладе задача по созданию туристической привлекательности городов Узбекистана ещё долго будет оставаться просто декларацией. Во всяком случае, до тех пор, пока реформы не затронут самих институциональных основ службы по охране памятников, основных смыслов деятельности этой организации, пока не на словах, а на деле, памятники материальной культуры не станут действительно приоритетным понятием перед понятием новостройки любого ранга. Пока реформы не коснутся других сопутствующих институтов – архитектурного образования, проектного дела, восстановления коллегиальных органов – Градостроительного совета при ГлавАПУ, Союза архитекторов республики – главного выразителя интересов нашей национальной архитектурной школы. Пока профессия зодчего из состояния лакейского дизайнерства и формоискательства вновь не вернётся к своему исконному положению красивой инженерии и строгой науки.

Время сейчас не на стороне УзБУМа, это понятно, но сидеть и ждать, пока его тихо снесут или переделают до неузнаваемости тоже нельзя.

Надеюсь, что данная статья всё же послужит поводом для того, чтобы задуматься над тем, что же в действительности происходит в сфере охраны памятников, без успехов которой развитие туризма теряет смысл. Почему в прессе не перестают появляться всё новые и новые отчаянные призывы к защите того или иного памятника, которому угрожает либо снос, либо саморазрушение и почему на защиту этих памятников в первую очередь встают не обличённые властью чиновники министерств и ведомства, а простые граждане.

Как получилось так, что такой крупный и ценный историко-архитектурный комплекс, как УзБУМ оказался незамеченным ни Министерством культуры, ни Агентством по культурному наследию, ни теми "архитекторами", которые служат в ГлавАПУ и "ТошкентбошпланЛИТИ", теми, кто, заведомо понимая, что творит, молча визирует документы под снос?

Сколько ещё из-за беспринципности и некомпетентности людей на местах нам суждено потерять ценных объектов материального наследия, которые являются не только и не столько пассивными музейными экспонатами в городской среде, сколько катализаторами и основосоставляющими элементами формирования тех самых сити, то есть городских центров высшего порядка, средоточия наивысшей суточной активности населения, сочетающих в себе всё самое многочисленное и самое престижное разнообразие городских функций от административно-делового и коммерческого до культурно- познавательного, рекреационного, туристического профиля.

Сити – это очень сложный градостроительный феномен, высшая форма развития городской ткани, а не просто место на карте или пучок небоскрёбов на ровном месте. Позаимствовать или экспортировать его структуру и функциональное содержание невозможно, как бы этого ни хотелось, ибо это на 100% эволюционный продукт, выкристаллизовывающияся только изнутри исторической застройки и неразрывно с нею связанный.

После всего того, что было уже опубликовано о судьбе УзБУМа и по ходу того, как будут дальше развиваться события, мы скоро узнаем, нужна ли в действительности Ташкенту настоящая, а не бутафорская туристическая инфраструктура, оригинальная среда и атмосфера, делающие столицу действительно популярной и притягательной для всех приезжих. Нужна ли какая-то преемственность и наследуемость национальной архитектурной школы, отличающей нас от всех остальных культур и цивилизаций или выбор останется за космополитическим подходом – строительства просто современного "блестящего" города, без всякой связи с прошлым и даже без каких-либо попыток пересмотра сложившихся реалий в архитектурной профессии и её институтах.

ОО «Независимый центр по защите прав человека»

Русский